Profile

saonka: (Default)
saonka

November 2016

S M T W T F S
  12345
678910 1112
1314 1516171819
20212223242526
27282930   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
saonka: (moving)
[personal profile] saonka
Лекция Андрея Зубова — о царствовании Ивана Грозного
https://www.novayagazeta.ru/articles/2016/11/08/70451-russkiy-xvi-vek-ot-sobornosti-k-oprichnine

Продолжение. Начало в предыдущей записи.

V.
16 января 1547 году по совету митрополита Макария, который составляет и чин венчания, 17-летний Иван венчается на царство, а 3 февраля женится на Анастасии Романовне Захарьиной-Юрьевой (позднее этот род усвоит себе фамильное имя — Романовы). Венчает их также митрополит Макарий.
Это был счастливый брак, Иван очень любит свою жену и очень меняется под ее добрым влиянием. Вокруг него,  видимо еще до венчания на царство, образуется то, что князь Курбский назвал избранной радой. Это группа близких друзей и советников.
Мы знаем очень плохо эту раду по именам. Известно, что в нее входили настоятель Благовещенского Кремлевского собора поп Сильвестр, и Алексей Адашев из среднего дворянства, даже не боярства, боярство ему дали в 1553 году. В избранную раду входил, безусловно, митрополит Макарий и сам князь Андрей Курбский.
По инициативе избранной рады начались реформы. Это созыв Земского собора в 1549 г. Земский собор созван впервые в Московской Руси. Была до этого Боярская дума — теперь Земский собор, в который входит Боярская дума, и освященный собор архиереев и архимандритов монастырей, и одновременно дворянская «нижняя палата», обычных нетитулованных дворян. Очень скоро к ним добавятся купцы и, возможно, горожане и крестьяне. Создается орган, который принимает решения, и царь уже не единовластен — наоборот, все, что принимает собор,  царь проводит в жизнь, он становится, фактически, главой исполнительной власти. Царь Иван кается перед Земским собором в своем своеволии и в своеволии своих бояр и обещает, что впредь такого не будет. Потом он будет проклинать все это, говорить Курбскому: до чего вы меня довели и как унизили мое великое самовластие. Но тогда это именно было так.
В 1550 году собор принимает новый Судебник, что очень важно, потому что Судебник его деда 1497 года так и не вошел в жизнь. У нас есть только один список судебника 1497 года, значит, его не рассылали по провинциям. А Судебник 1550 года есть во множестве копий, то есть, он реально стал работать. Это очень важно, потому что люди теперь знают, что можно, что нельзя, и новый судебник достаточно эгалитарен по своим принципам.
Третий очень важный момент — это замена кормлений на правильно установленное самоуправление. Какой раньше был принцип? Боярину давали какую-то область, он собирал в ней налоги —  такой ордынский принцип, — и обязан был какую-то часть отдавать в Москву, а сколько он собрал сверх этого — это было его личное дело. Это совершенно не помогало развитию, зато разоряло население. В 1551-52 гг.  кормления отменяются, вводится самоуправление, то есть сами губы, области, (отсюда будущие губернии) — выбирают старост и судей, то есть суд становится мирским, а не царским, только самые сложные дела отсылают в Москву царю. Само общество выбирает и свое руководство, и собирает тот оброк, который положен на эту область. Понятно, что оброк положен вполне разумный, и поэтому начинается хозяйственный подъём областей. Впервые после монгольского разорения вводится правильная система организации местной власти. Это все делает Земский Собор.
Так называемый Стоглавый освященный собор  в 1551 году подтвердил решения земских соборов, утвердил Судебник, провел канонизацию многих святых и, что примечательно, поддержал нестяжательское направление русского монашества Нила Сорского против последователей Иосифа Волоцкого, которым покровительствовали Иван III и Василий III.
В 1551 году пытаются ликвидировать систему местничества. Это одна из самых вредных язв русского общества. Система местничества состояла в том, что нельзя было назначать младшего родственника на пост более высокий, чем тот, который занимает старший родственник в этом роде. Младший родственник и моложе, и энергичнее, и, может быть, талантливее, а надо было обязательно воеводой держать самого старшего. В 1551 году эта система устраняется на время. Полностью удалось устранить её только при царе Федоре Алексеевиче в конце XVII века.
Еще и реформа вотчинного управления. На Руси различались две формы владения: поместье и вотчина. Поместье — это то, куда помещает царь дворянина и где он управляет, получает оброк с крестьян, это, фактически, его зарплата, и он должен в случае войны (это обычно области более близкие к границе) выходить в войско с определенным количеством людей «людно, конно и оружно». А вотчина — это родовое имение, которое не принадлежит Великому князю, а принадлежит вотчиннику, с ним он может делать все, что хочет — передавать по наследству, продавать, дробить. Вотчина — это земля. Люди не принадлежат вотчиннику, он их к себе приманивает, чтобы они обрабатывали его землю. Борьба за людей — это особенность в XVI века, потому что в России земли много, людей мало.  Поэтому вотчинник готов давать крестьянам ссуды и помощь на выгодных условиях. Люди свободны, они могут уйти от этого вотчинника. Вотчинники заинтересованы в том, чтобы люди не уходили, и поэтому особые есть годы, они появляются позже, первый — 1581 год в конце правления Ивана Грозного — уроженные годы, когда переход запрещен. Вообще же, каждый год после Юрьева дня, расплатившись с долгами, можно переходить к другому вотчиннику, или вообще уходить с земли, или создавать свое хозяйство там, где есть свободные земли. Судебник 1550 г. подтвердил право Юрьева дня. Так земские соборы за несколько лет упорядочивают жизнь Московии.
Примечательно, что в Литве происходят такие же реформы, только раньше лет на 20. Избранная Рада пытается на Московской Руси, с рядом корректировок воспроизвести реформы польско-литовского типа. Потому что митрополит Макарий, Адашев, Сильвестр, и Курбский прямо потом будет об этом писать Ивану Грозному, видят всю пагубность русской системы единовластия, бесконтрольного расхищения национальных богатств и все большей и большей потери свободы обществом. Василий III уже именовал всех своих даже самых ближних бояр не слугами, а смердами, то есть, мужиками, от которых смердит, воняет. И если Иван III все-таки не решался бояр наказывать членовредительством, то Василий III,  если кто скажет, что он государь жестокий и немилосердный, вот за это велел резать язык.
Избранная рада отлично понимала, что и в Москве, как в Литве, надо создавать систему более свободную, терпимую и, если использовать современный термин, плюралистическую. Без этого борьба клик и своеволие автократора развалят государство. Избранную Раду поддерживало большинство мелкого дворянства, но далеко не все бояре. Бояре не хотели на Руси литовского образца, когда шляхта управляет страной, а магнаты только часть шляхты. Бояре хотели, чтобы они управляли, а дворянство было у них на посылках. И поэтому идет борьба. Во многом через царицу Анастасию. Царица Анастасия, принадлежит по рождению к одному из боярских московских родов, выдвинувшемуся на самый верх благодаря свойству с государем. Захарьины-Юрьевы противятся реформам Избранной Рады и через Анастасию Романовну пытаются влиять на молодого царя. Но царь верит митрополиту Макарию и следует мнению Избранной Рады.
Царь Иван в это время приглашает через иностранных агентов огромное количество мастеров в Россию — военного дела, инженерного дела, врачей, художников, архитекторов. Он приглашает их очень много, он тратит на это большие деньги, потому что он желает модернизировать страну. Такая модернизация редко бывает успешной. Наивно думать, что позовем и у нас пушки будут такие же, у нас мосты будут такие же, и сами станем такими же. Конечно — так не бывает. То, что сделал потом Борис Годунов, было правильней — он послал юношей учиться на Запад. Но в России разрасталась смута, и возвращаться из уютной Европы никому из них не захотелось.
Но это  — через полвека. А тут Избранная Рада и согласный с ней молодой царь стремятся воплотить в Москве литовскую модель. И триумфом всего этого является 1552 год — взятие Казани. Взятие Казани — это взятие царства. Царство Казанское — это наследник Орды, один уровень с Константинополем. Агаряне взяли Второй Рим, а православный государь Иван Васильевич покорил наследников Орды, агарянское царство. Казань всё больше следовала политике Османской империи. С 1521 г. в Казани царствовала Крымская династия, вассальная от Стамбула. Казань пять раз осаждали московские войска и при Иване III, и при Василии III, и при Елене Глинской. И четыре раза — неудачно. На пятый раз Воеводы Ивана IV и русские инженеры применили все новейшие достижения европейской военной науки, которыми казанцы не располагали. Царь нанял итальянских, английских, литовских инженеров и артиллеристов, набрал в Европе наемников в полки немецкого строя.  И вот — осенью 1552 года полный успех. Когда взяли Казань, митрополиту Гурию — новому казанскому митрополиту — было строго сказано царем, чтоб никого силой в христианство не обращать. Это была литовская новость, потому что в Литве уже были православные, иудеи, католики и протестанты и действовал принцип веротерпимости.
Интерьеры Храма Василия Блаженного — построенного в честь взятия Казани. Фото: ТАСС
Взятие Казани, присоединение в 1556 г. без сопротивления Астрахани, занятие огромной области до Урала — было триумфом новой московской политики построения правильной европейской государственности. В 1555 году даже Сибирское ханство, еще не завоеванное Ермаком, признает свою вассальную зависимость от Москвы.
VI.
И вот тут-то происходит самое важное. Ни один историк русского XVI века не проходит мимо 1553 года. Тогда тяжело заболел царь Иван, и над его телом, которое, думали, уже ничего не слышит — на самом деле он все слышал, — шел разговор о том, кому передать престол. Все бояре, митрополит Макарий и поп Сильвестр склонялись к тому, что надо передать престол после смерти Ивана Владимиру Андреевичу Старицкому, сыну князя Андрея, которого извела Елена Глинская. Князь Владимир — взрослый человек, у него семья, дети. А при малолетнем царе Иване Ивановиче опять начнется борьба боярских родов и реформам конец. Оставить молодую царицу и двухлетнего царственного ребенка на троне —  всем было памятно короткое правление Елены Глинской и повторения его никто не желал. И, кроме того, князь Владимир Андреевич был, видимо, более или менее одних взглядов с Избранной Радой.
Но царь выздоровел. И он все слышал. И он говорит: ах вы предатели, вы хотели убить моего сыночка (его никто не хотел убивать, конечно). После этого начались размолвки. Еще авторитет Макария был велик, и Избранная Рада собиралась, и Адашев неплохо воевал. Были опалы, многих бояр отослали, но никого не казнили и всех вскоре вернули ко Двору.
В 1558 году произошла по-настоящему судьбоносная для России размолвка царя и Собора. В 1558 году Собор решал, с кем воевать. В это время польский король планирует войну с последним остатком Золотой Орды — Крымским ханством. Крымское ханство досаждало и Литве, её южнорусским городам Киеву, Переяславлю. Досаждало оно и Московии очень сильно — набеги были постоянно, уводили пленных, продавали их на невольничьих рынках, грабили города, жгли сёла. Прошло только 100 лет со дня завоевания Константинополя османами. И открыть южный путь из Литвы и Москвы через Черное море, через Крым в Европу — это была привлекательная идея. Москва только что, присоединив бассейн Волги, вышла к Каспию. Теперь Польша предлагала ей совместно выйти к Черному морю.  Эта совместная акция соединила бы Польшу и Литву с Московией, тем более, что большая часть Литвы была православной по вероисповеданию, создала бы, возможно какую-то католическо-протестантско-православною конфедерацию, по типу Польско-литовского государства, но существенно более мощную. После покорения Казани и Астрахани, в Европе Московию стали уважать, а соборное управление делало её политически сопоставимой с государствами христианского Запада. Даже царь Иван  думал о том, чтобы, когда освободится место короля польского, выдвинуть на Сейме свою кандидатуру. Это была вполне реальная перспектива, и царь Иван вел о польском престоле какие-то переговоры с Римской курией.
Надо сказать, что в одном Литва негативно отличалась от Московского царства — это в отношении крестьян. Крестьяне были в Московии лично свободны. И они всюду были нужны, земля охотно им давалась в аренду, а на Севере были и крестьяне — владельцы земель. А вот в Литве в 1557 году крестьян полностью лишили свободы перемещения, все права на крестьян закрепляют за шляхетством. Крестьяне Литвы оказались  в менее выгодном положении, чем в Москве. Здесь Избранная Рада не идет за Литвой, а наоборот упрочивает идеи местного самоуправления. Не дворянство только, а весь народ, кроме холопов, выбирает губных старост и судей.
Казалось бы, Ивану IV надо послушать своих советников, Собор и Избранную Раду, и после завоевания Казани объединиться с Польшей против Порты и Крыма. Для новой политики Московии это стал бы более чем естественный ход. Но вышло иначе.
VII.
Была одна встреча, которая произвела очень сильное впечатление на царя Ивана. После болезни  1553 г. ехал на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь и по дороге остановился в Николо-Пешношском монастыре близ Дмитрова. И вот там уважаемый старец ему сказал: ты никогда не станешь таким царем как твой отец и дед, если ты будешь держать около себя советников, которые умнее, чем ты. Тебе надо прогнать этих советников и набрать людей, которые с тобой согласны. И тогда все будет хорошо. Царь потом вспоминает эту беседу в переписке с Курбским.  Люди Избранной Рады были, безусловно, и старше, и опытнее, ну и умнее, по крайней мере, в делах, скажем так, чем молодой царь. В 1553 г. на одре болезни царь Иван убедился, что они больше озабочены успехом реформ, нежели судьбой его и его семьи.
И вот, на Соборе 1558 г. царь говорит: нет, мы не будем воевать с Крымским ханством, мы будем воевать за мои исконные отчины, в первую очередь, за город Дерпт, который когда-то Ярослав Мудрый основал, но которым уже 500 лет владеют немцы. Юрьев (Дерпт) должен вновь быть моим ленным владением. Ливония должна быть моим ленным владением. На уговоры Адашева, царь сказал ему: хочешь — воюй с ханством, даю тебе войска. Но войск он дал ему очень мало и Адашев от воеводства уклонился. А основное войско, мощное войско он посылает на Полоцк и в Ливонию.
Царь Иван  избрал хороший момент с точки зрения политической тактики, потому что в это время в Прибалтике шла война между католицизмом и только что появившимся лютеранством. Боролись за власть Польша и Швеция. Польша — католическая, Швеция — лютеранская. Война с Ливонией была оформлена публично, как война в защиту святых икон, святых храмов и вообще святынь христианских. Потому что лютеране уничтожали иконы и католические храмы переделывали. Быть может царь надеялся опереться на православно-католическое большинство Польско-Литовского государства против протестантов-шведов и вызвать религиозный фанатизм среди своих подданных.
По началу в войне были успехи, но успехи странные. Завоевывали города, но от этого мало кому было хорошо, в завоеванных городах даже русских, таких как Полоцк. У жителей осталась в памяти невероятная жестокость русской оккупационной власти.
Наступление московских войск быстро выдохлось. Запад, действительно разделенный на лютеранство и католицизм, при угрозе с Востока тут же объединился. Причем, объединился по-умному. Католические области Прибалтики — Курляндия, Латгалия, попросили помощи у католической Польши. А протестантские области — Ливония, Эстляндия, попросили,  помощи у лютеранской Швеции. Швеция и Польша заключили союз, и началась война совершенно в ином духе, — русские стали проигрывать.
А тут еще умирает царица Анастасия. Она умирает в 1560 году. А царь уже не верит ни Адашеву, ни Сильвестру. Считает, что они толкают его на то, чтобы он потерял самодержавную власть. И правильно считает, потому что они создают в Москве польско-литовский тип властных отношений. Во время войны с Польшей — это нонсенс. И он их смещает, обвиняя их  в том, что они отравили Анастасию. Важно, что он отлично понимает, что это только предлог. Поэтому он их не казнит. Сильвестру позволяют  уехать в Кирилло-Белозерский монастырь и там постричься в монахи под именем Спиридон, и он там живет и умирает спокойно, оставив деньги себе на помин души. А Адашева даже делают третьим воеводой в Ливонии, но потом, правда, после смерти Анастасии велят арестовать и заточить в Юрьеве, тогда занятом русскими войсками. Но он умирает, видимо, ненасильственной смертью. Макарий еще остается митрополитом и смягчает гнев царя.
Но после военных неудач начала 1560-х годов, одновременно с упразднением Избранной Рады, у Ивана Грозного появляется новый политический план, который в 1564 году сразу после смерти Макария 31 декабря 1563, начинает осуществляться в форме опричнины.
VIII.
Эта идея удивительна, страшна, и, по-своему, логична. Иван Васильевич отлично сознает, что Московия изменилась за 15 лет. Теперь это уже не православная ордынская деспотия, как при отце и деде. Русь теперь полувотчинная, полусоборная страна,  в которой самоуправление, в которой пользуется большими правами дворянство, духовенство, в которой быстро растет западно-образованный слой. А он хочет быть таким, как дед и отец и даже более чем они единовластным правителем. Он начитан. Он прекрасно знает античных авторов, любит историю, читал, возможно, и Макиавелли, и латинские трактаты Данте. Он выдумывает, что его власть происходит от императора Августа через Пруса и что вообще никакого отношения к христианству не имеет. Распространяется Сказание о Мономаховом венце, в котором утверждается, что шапка Мономаха — это не Византийская корона, а венец вавилонского царя Навуходоносора. И всё для того, чтобы обосновать свои права на абсолютную власть над жителями Московии. Дж.Флетчеру, вспоминая варяжское прошлое своего рода, он объясняет, что к своим подданным он никакого отношения не имеет — он природный немец, а не вороватый, грязный московит.
Через сто лет, на соборе 1666-1667 годов будет сказано тремя патриархами, что «Сказание о Мономаховом венце» написано «от ветра головы своея». Но тогда это было все настолько серьезно, что даже в официальные документы входило — Иван Васильевич — самодержавный природный государь, а весь народ — его рабы. Уже не смерды даже, а рабы. И что хочу со своими рабами, то и делаю. Хочу — казню, хочу — милую.
Иван IV мечтает стать таким самодержцем, чтобы каждое движение его пальца исполнялось беспрекословно, чтобы ни одного слова вопреки он не слышал. Он хочет весь дух страны переиначить, но боится — вообще, он довольно трусливый человек, как и все тираны. Кстати, когда он сам повел войска в Ливонию, он с треском проиграл. Это тоже наложило серьезный отпечаток на его психику. Лучше не испытывать на поле брани свою судьбу, а казнить воевод — и неудачливых, и слишком удачливых.
И Иван Васильевич принимает решение, достойное Макиавелли. Пожалуй до этого и флорентинец бы не додумался. Он решает свою страну разделить и создать внутри соборной и во многом самоуправляющейся русской державы свой абсолютистский удел, где он абсолютный владыка — православный Навуходоносор. Вот это и есть опричнина.
Опричнина — это то, что получала вдова князя после смерти своего мужа, то есть, та собственность, в которую не могут  входить ни дети, никто иной. Это — ее содержание, это «оприч остального» то, что получала вдова. Вот царь Иван получает опричнину как вдовец, которого не принимает Россия.
В конце декабря 1563 года исчезает царь Иван Васильевич, и никто не знает, где он. Подозревают, что он вообще сбежал куда-нибудь за рубеж. Все теряются в догадках, кричат и плачут, а царя нет. Потом Иван Васильевич объявляется в Александровой слободе. Народ просит, чтобы он вернулся на Москву и правил по старине. Но Иван говорит: нет, всё разделяем. Вот это мое — и тут мои порядки. А это ваше — земщина. Он делит Русь на опричнину и земщину. Земщина — это вот так, как раньше, с самоуправлением, с боярами, с Соборным уложением 1550 г. А опричнина — это то, где я делаю, что хочу. Моя вотчина. Причем себе он берет самые защищенные земли центральной и северной Руси, а земщине отдает самые волнуемые набегами земли по границам Литвы и Крымского ханства. И всё это во время им же развязанной войны с Европой.
Заключается некий социально-политический  договор. Люди согласны на опричнину.
После этого начинается террор. Причем, мы знаем это в первую очередь — конечно, есть и летописные свидетельства, есть те же письма Курбского — но, слава Богу, в XX веке нашли несколько воспоминаний опричников западных (особенно Генриха Штадена), которые участвовали в этом всем деле, которые оставили свои воспоминания на своей родине. Их нашли, перевели, сейчас они в нашем распоряжении, теперь мы знаем, что там было. Вместо боярского слоя, который управляет земщиной, набирается всякая шваль отовсюду. Лишь один боярин князь Вяземский оказывается в опричнине. Все остальные — это или мелкое дворянство, или вообще люди с совершенно сомнительным прошлым, или какие-то убежавшие до этого в казаки, или это татары, только вчера крещеные, а может и не крещеные — никто не проверяет. Или это немцы и вообще какие-то иностранцы. Потом уже, когда будет расширяться опричнина, если какие-то бояре захотят вступать в опричнину, и их пустят туда, то тогда они должны отречься от всех прав своего состояния боярского и как бы стать заодно с простым людом. Это, кстати, очень привлекало советских исследователей, особенно Покровского, говорившего… о демократизме опричнины.
Но демократии в опричнине не больше, чем в воровской шайке. Опричнина — это собрание люмпен-массы. И мы знаем, что эта люмпенская масса просто грабила, никакой идеи не было — ни Великой Руси, ни Царской власти. У них была одна идея — побольше награбить и вообще весело пожить. Когда читаешь описания Генриха Штадена, волосы на голове становятся дыбом, я не буду это повторять  — это невероятно отвратительно. Причем громили всё, громили монастыри, громили церкви, громили боярские усадьбы, громили совершенно простые избы, брали все мало-мальски ценное, насиловали девиц и женщин, убивали мужчин. Штаден говорит, что он вышел из Москвы с одним конем, но набрал по дороге молодцов, сам их принял в опричнину, и эти двадцать молодцов вернулись потом с пятьюдесятью конями и сорока телегами скарба. Он просто объехал окружающие Москву села и деревни.
Вторая вещь — началось массовое переселение. Бояр, которые имели вотчины в опричной части Руси, их выгоняли, причем просто выгоняли, если не было причин казнить, просто выгоняли с женами и детьми на улицу. И говорят: вот ваше новое место, в земщине, где-нибудь, например, в Козельском уезде, вот туда идите. Но ничего нельзя взять, ни коровы, ни одежды, ни золота. Ничего. Они с клюкой шли. Когда они приходили, им давали земли, на которых жили крестьяне. А шла война. Они должны были тут же выставлять войско. А какое войско, если у них ничего нет. Соответственно, с этих крестьян они брали за один раз десятилетний оброк, крестьяне разорялись. В итоге перемещение населения привело к полному экономическому разорению Московской земли. Если к этому прибавить еще военные поражения, поборы и постоянные бандитские налеты. Станет ясно как небогатую, но полнокровную страну опричный эксперимент за десять лет превратил в запустелое пепелище с совершенно терроризированным и сильно поредевшим населением. Новгород Великий выжжен дотла. Его жители, включая монахов и священников — перебиты или угнаны на южную границу. Не многим лучше участь Торжка, Твери…
Миниатюра Ивана Грозного / Youtube
Все, кто пишут об этом времени, будь то Соловьев, будь то Платонов, будь то Георгий Федотов, они все стесняются говорить, что творили опричники, да и сам царь. Ужасные преступления на сексуальной почве, жесточайшие  немотивированные убийства, казни такой изощренности, что просто человеческий язык это не может выговорить. Ограничусь словами митрополита Московского Филиппа: «Доколе хочешь ты лить неповинную кровь твоих верных людей и христиан? Доколе неправда будет царить в русском царстве? Татары и язычники, весь свет говорит, что у всех народов есть закон и правда, а на Руси их нет. Во всем свете преступники, которые ищут милосердия у властей, находят его, а на Руси нет милосердия и для невинных и праведных… Бог взыщет с рук твоих невинную кровь. Камни под ногами твоими, если не живые души, возопиют и будут обвинять тебя и судить». Естественно все знают судьбу митрополита Филиппа. По повелению царя Ивана его первого из всех митрополитов свели с кафедры и убили за это обличение. Такое впервые произошло на Руси.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Царь творил дела беззаконные...» Патриарх Кирилл в 2016 году поддержал установку памятника Грозному, а в 2009 обличал его в проповеди. Видео
У царя Ивана никакого конфессионального фанатизма не было. Был религиозный бред — истерические покаяния после умонепостигаемых жестокостей, Но фанатизма не было. Об этом свидетельствует сватовство Ивана Грозного в 1582 году. 52-х летний, по тем временам, старый человек, он при живой седьмой жене Марии Нагой, у которой только что родился сын Дмитрий, посылает послов к Елизавете Английской. Он просит, чтобы кто-нибудь из ее родственниц королевского дома стал его законной женой. При этом царь велит передать, что веру менять жене не обязательно, она может оставаться англиканкой. Поскольку еще в лучший период Ивана IV в 1553 году открывается торговля очень интенсивная между Англией и Россией через Архангельск, и англичане наживают большие деньги, ну и русские от этого немало имеют, то Елизавета совершенно не хочет рвать отношения с Россией. Но, разумеется, она ни одну свою соотечественницу за это чудовище не отдаст. Поэтому она говорит: я уже наметила, у меня есть чудная племянница Мэри Гастингс, но она пока немного больна…   Религиозная идеология нужна была Ивану для внешнеполитического и внутреннего употребления. На себя самого принципы православной веры потомок Навуходоносора и Августа не распространял.
IX.
Опричнины все время стыдятся. Царь Иван объясняет русским дипломатам: не говорите нигде на Западе, что у нас опричнина, говорите, что царь правит по старине. То есть, это внутренняя тайна.
Опричнина официально заканчивается после того, как в 1572 году происходит огромный набег крымского хана Дивлет Гирея на Русь и на Москву. Москва кроме Кремля вся сожжена, и люди уведены в полон. После этого царь понял, что земская рать хотя и деморализованная, еще хоть как-то сражается, а опричная рать вообще не сражается, потому что это бандиты и разбойники, и воевать они не хотят. Они награбили, пожили всласть — зачем им еще воевать и погибать? После 1572 г.  очень многих опричников казнят. И восстанавливается единое государство, правда, не до конца. Есть Дворец и Земщина. Дворец, фактически, та же опричнина, но без ее крайних эксцессов. Число казней несколько снижается.
Но положения на фронтах это не меняет. Крымский хан, с которым в далеком 1558 г. царь решил не воевать, теперь сжег Москву и продолжал набеги. С Польшей и Литвой после того, как избрали польским королем Стефана Батория, поражение следовало за поражением, и в 1582 году был подписан мирный договор, по которому ни один квадратный километр, завоеванный когда-то Иваном, ему не достался. Граница, какой была до Ливонской войны, такой и осталась. И это был еще выгодный договор. Со Швецией не обошлось так просто. Договор был подписан в следующем 1583 году, но по этому договору Москва потеряла свой последний выход к Балтийскому морю — от устья Сестры до устья Наровы. Это то, что принадлежало Новгороду Великому. Россия была полностью отсечена от Балтийского моря и, кстати, потеряла северную часть Ладожского озера, город Карелу (нынешний Приозерск) и остров Валаам.
В 1584 году Иван IV умер. К этому времени он в 1581 году убил своего старшего сына, и власть досталась слабоумному Федору — оба дети Анастасии. Царь семь раз женился, и ни одна церковь их не признала, в том числе и Московская митрополия. Он убил через два месяца после убийства митрополита Филиппа своего дядю Владимира Андреевича Старицкого, и тем самым пресеклась последняя линия, которая могла бы продолжить род Рюриковичей. Так Иван пресек варяжскую династию, принадлежностью к которой так кичился. Когда государь Иван IV венчался на царство в 1547 году в России было 200 боярских знатных родов, когда он умер в 1584 году осталось 15-20 боярских родов и то сильно поредевших. Остальные пресеклись. Московия была залита кровью, нравственно опустошена и разорена. Вот, собственно, итог царского политического эксперимента. Итог, но не конец.
Иван Грозный и его сын царевич Иван. Балет Григоровича. Фото: ТАСС
После смерти Ивана, прозванного «Грозным», наступило затишье. Правление Федора Иоанновича и Бориса Годунова при том, что, конечно, не все было идеально, прошло под знаком восстановления законности, соборности и восстановления связей с Западом. Но теперь всё шло прахом, несмотря на неуемную энергию и политические способности фаворита, а потом и царя Бориса.
Беда заключалась в том, что русский народ, обольщенный идеей величия и власти над окружающими государствами, ненавистью к богатым и, часто, корыстным боярам, которых уничтожал Грозный царь, был готов ему простить все остальное и забыть годы соборного правления, когда ему, после ста лет деспотии, возвращены были Избранной Радой свобода и достоинство граждан. Как оказалось, всего на 15 лет. Народ не восстал против тиранствовавшего царя, он стерпел его, он стерпел все его бесчинства, все его людодерство, все казни.  Люди не встали на защиту своего достоинства, своей свободы. Кто-то бежал за кордон, кто-то укрывался в заволжских скитах, кто-то уходил к казакам, кто-то думал затаиться в своем домике, а кто-то, тряхнув головой, сам шел в опричники. И это пассивное, а то и активное согласие на зло было самым страшным.
Поэтому, когда умер Иван и воцарился Федор, а за ним и Борис, народ был неспособен ни к какой самоорганизации на добро. На зло — сколько угодно, шаек бандитских было полно, потому что столько пролилось крови, такое было презрение к собственности показано за правление Ивана Грозного, что люди лихие находились в изобилии, которые хотели на микроуровне продолжать ивановские бесчинства.
Поэтому правление Ивана с его невероятными амбициями, с его невероятной жестокостью, с его невероятным авантюризмом и с полным презрением к человеку как ценности и полной зацикленности на себе (единственная ценность — это моя власть, мой сын, моя страна, что хочу в ней то и делаю, я природный государь), — все это привело к смутному времени и фактически к гибели России в Смуте. И только невероятным и чудесным образом самоорганизовавшись на добро, земские люди, нижегородская рать Минина и Пожарского, до этого рязанское войско Прокопия Ляпунова смогли вытащить Россию из полной и окончательной гибели.
Развратившая и унизившая народ абсолютистская затея Ивана Грозного вполне могла обернуться концом России.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Sep. 21st, 2017 01:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios